Жестокость - храбрость трусов

- Долго тебя искать? - резкий и злой голос матери оторвал меня от не по-детски тягостных размышлений, - марш домой!
Я подняла на нее опухшие, заплаканные глаза в надежде на то, что она пожалев о том, что сделала, хотя бы извинится, или объяснит причину своего поступка. Зря. В ее глазах была злость, и ничего более. Идти домой с ней мне не хотелось. Я продолжала сидеть.
- Мне долго ждать? - голос ее зазвучал угрожающе, в нем послышались металлические , так пугавшие меня нотки.
Нехотя поднявшись, я вынуждена была последовать за ней, так как хорошо знала, чем все может закончиться - в гневе она была безжалостна. Я пошла за ней из страха, как агнец на заклание, хотя идти, точнее бежать хотелось совсем в другую сторону, как можно дальше от нее, туда, где я чувствовала себя в полной безопасности, туда, где ее ярость была бессильна.
Сравнение себя с агнцем, возможно несколько неуместно, но и подобное поведение взрослого человека - матери - по отношению к своему ребенку, никак нельзя назвать адекватным и нормальным.
- Что случилось? - отец, увидев мои слезы, взял меня на руки. Я обняла его и еще больше расплакалась, не зная что ответить. Рассказать правду было страшно, мать такого долго бы не простила.
- Что случилось? - он внимательно посмотрел на нее.
- Слушаться не хочет, вот и получила. И нечего ее жалеть. -и она, как ни в чем не бывало, пошла в комнату.
- Я сам во всем разберусь, без твоих советов, - папа вздохнул, и, не спуская меня с рук сказал:
- Ну все, хватит плакать. Слезы-то не купленные. Я тебе книжку купил. Пойдем, почитаем?- он опустил меня а пол, и вручил новенькую книгу. - Только давай договоримся: я сегодня устал, поэтому читать мне будешь ты. Ладно?
- Папа, ну я ведь еще не умею так как ты, - я действительно читала только по слогам.
- Умеешь. Ты просто об этом еще не знаешь, - спокойно и уверенно ответил отец.
В тот вечер я научилась читать "как взрослые", бегло. С тех пор чтение стало моим любимым увлечением. По моим наблюдениям почти все люди, испытывающие чувство одиночества, отдают предпочтение хорошей книге. А я это чувство испытывала с раннего детства, потому что, по словам матери, была не такой, как все нормальные дети.
Забегая далеко вперед скажу, что на всю последующую жизнь она стала моим палачом, а я, соответственно, жертвой. Где бы что с ней не происходило, во всем была виновата только я. От нее мне доставались лишь побои и проклятия. Ее любимым пожеланием в мой адрес было пожелание "сдохнуть под забором".